Сергей Феликсович Черняховский, доктор политических наук: Что человек, когда его желания - еда и сон? Животное, не боле


С «Тангейзером» Мездрича - Кулябина, в отличие от «Тангейзера» Вагнера - все достаточно просто

В России нет монополии ни на ту или иную религию - ни на ту или иную идеологию - гарантируется их многообразие. Поэтому в стране одновременно живут и те, кто почитает Христа, и те - кто Магомета, и те - кто Маркса, Ленина и Сталина, и те - кто Будду, и те - кто Ягве, и не только.

Жить вместе и мирно они смогут лишь в том случае, если, по-разному оценивая взгляды, верования и ценности друг друга, будут уважать право каждого на обладание этими ценностями.

Ценности - это вообще то, что больше человека, что для него более значимо, чем его биологическое существование - то есть это именно то, что и делает его человеком - тот, кто ценностей не имеет и выше всего ценить жизнь и сытную пищу - в общем-то, не человек, а животное. Во всяком случае - по мнению Шекспира: «Что человек, когда его желания - еда и сон? Животное, не боле».

Право на убеждения, но не оскорбления

Каждый человек имеет право на свои верования, идеологию и ценности - и никто не имеет права на их оскорбление. Даже посредством «творческого осмысления и новаторского прочтения классических сюжетов». Потому что, кроме права на свободу творчества, каждый имеет право на сохранность привычной ему культурной среды - и первое не может разрушать второе.

Это - естественно. Но есть те, для кого эта естественность недоступна и кто считает, что в силу лишь ему известных причин он имеет право на оскорбление любых ценностей любых людей. Но если они так считают - другие с тем же основанием могут считать, что имеют право свои ценности защищать и первых наказывать.

Это только малограмотные любители смеяться по любому поводу твердят, что ценность европейской культуры - это право на постоянную насмешку и злословие. Они просто плохо знают эту культуру: в ее традиции за оскорбление всегда полагалось отвечать жизнью в ходе поединка.

Сюжетом вагнеровского «Тангейзера» был герой, в гроте Венеры опьяненный чувственными ласками и воспевающий их в присутствии друзей и своей невесты. Пытающийся получить прощение за свои грехи у Папы Римского, отвергнутый им, но прощенный богом после того, как его невеста ценой своей жизни вымолила у того же бога его прощение.

С какого творческого наития в этот сюжет нужно было вплетать Христа, наслаждающегося чувственными ласками в гроте той же Венеры, даже если считать, что режиссер, по версии директора театра, пытался показать другого режиссера, поставившего эту сцену - вообще более чем спорно.

Но сам показ того же Христа в подобной композиции так же неприемлем для верующего христианина, как для мусульманина - издевательская карикатура на Магомета.

Чем заканчивается публикация таких карикатур, показала веротерпимая Франция. Бравировать табличкой «Я - Шарли» - комфортно, пока в глаза тебе не посмотрит твой Куаши.

Поэтому оскорбление ценностей и привычных для человека ценностных оснований - всегда провокация. Так или иначе имеющая своим результатом как минимум социальную дестабилизацию.

Мерзко, когда оскорбление становится способом самореализации. Тем более творческой. Но происходит это в силу двух обстоятельств: с одной стороны, своего рода творческой импотенции претендента на роль «творца». С другой стороны - отсутствия у него самого понимания, что вольное обращение с началами, для кого-то сакральными, является оскорблением.

Болезненная самореализация

Эпатаж вместо творчества - свидетельство отсутствия способности к реальному творчеству. Потому что творчество - это всегда созидание. Оскорбление - это всегда разрушение.

Потребность в самореализации имеет каждый человек. Самореализация, самоактуализация - это потребность ощутить свой отпечаток на мире, ощущать его подвластность тебе. Тот, кто способен строить, - строит. Тот, для кого это трудно, - разрушает. Потому что писать непотребности на заборе проще, чем строить дома.

Непонимание недопустимости оскорбления ценностей - свидетельство отсутствия своих ценностей у того, кто оскорбляет чужие. То есть, в общем-то, свидетельство того, что оскорбляющий ценности другого человека сам не является человеком.

Сто лет назад (и двести, и тысячу) мир и общество делились на носителей разных ценностей. Сегодня он расколот на тех, кто ценности как таковые имеет, и тех, кто их не имеет.

Эпатирующий прибитыми к брусчатке гениталиями доказывает не свою непримиримость в борьбе с несовершенством мира, а то, что его личное человеческое достоинство и человеческое значение не превысило уровень его гениталий.

Федеральный академический театр - это центр Просвещения и храм Прекрасного, а не площадка провоцирующей саморекламы.

Директор федерального академического театра - это представитель государства, а не хозяин передвижного цирка, повещающий посетителей ярмарки хвостатыми женщинами и забавными уродцами.

А поговорить?

И тем более не очаг разжигания общественного, социального и ценностного противостояния. Три месяца министр культуры требовал от Мездрича по сути одного: «Если ты считаешь, что ты прав, выйди к людям и найди с ними общий язык. Объясни, что ты не хотел их оскорблять. Объясни, что именно ты хотел сказать, допуская этот спектакль на свою сцену». Мездрич высокомерно, упрямо и нагло заявлял: «Я с ними не знаком и объяснять ничего никому не намерен».

Дело не в том, что Мездрич позволил себе разойтись в отношении к Христу с верующими: дело в том, что он позволил себе их оскорблять. И сделал государственный театр источником скандала и социальной розни.

Эти люди любят говорить о «творческих поисках молодых режиссеров» и «современном искусстве» и не могут объяснить, почему для них творческий поиск - синоним скандальности, а современным искусством они признают только то искусство, которое вызывает отторжение у большинства.

Хотя на самом деле современное искусство - это не то, что топчет сапогами классику, а все искусство современников.

Между теми, кто объявил себя абсолютными авторитетами в области искусств и обществом, - разрыв. Разрыв непонимания и разрыв презрения.

Общество не понимает их потому, что они свое достоинство видят в том, чтобы остаться либо непонятыми, либо скандально известными.

Они не понимают общество потому, что давно стали чужими для него, и принимают за общество сеть богемных либо «великосветских» салонов, более всего не понимающих праздных сплетниц шеридановской «Школы злословия».

Возможно, в свободной стране они имеют полное право в этих салонах и своих ночных клубах устраивать все вплоть до вакхических игр, впрочем, без публичной демонстрации. Но в государственных театрах - не имеют. Просто потому, что если государственные театры обеспечиваются государственным бюджетом - они должны вписываться в ту систему ценностей, которую исповедует большинство общества, сформировавшее власть этого государства.

Впрочем, и это не главное. Главное именно то, что можно не разделять ценности того или иного человека или той или иной ценностной группы, но оскорблять их нельзя.

И потому, что никто не обладает правом на оскорбление.

И потому, что за оскорбление нужно рано или поздно отвечать.

И если государство не будет защищать право на ценностные основания и привычную культурную среду социальных групп, эти социальные группы начнут защищать свои ценности сами.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован